Представьте себе театр, где звук выходит на первый план, где слово уступает место пению, где голоса превращаются в тело спектакля, а сцена – в живую акустическую церемонию. Именно таким является театр ZAR из польского Вроцлава: уникальное театральное явление, выросшее из поиска утраченного – корней, звука, подлинного переживания. Начинался он с экспедиций в горную Грузию, а сегодня его проекты звучат на сценах от Эдинбурга до Лос-Анджелеса. Кто стоит за этим феноменом и как ему удается сочетать сакральное, авангард и музыкальную глубину – рассказываем далее на wroclaw-trend.eu.
История Театра ZAR: от Грузии до Вроцлава
Название ZAR происходит от древних сванетийских песен – грузинских ритуальных песнопений, которые тоже называются «зар». В этих многоголосных траурных напевах основатели увидели нечто большее, чем просто фольклор. Для них это была живая звуковая традиция, способная передавать глубокие переживания – скорбь, память, общность – без единого слова.
История театра началась в 1999 году, когда группа молодых актеров и исследователей, связанных с Вроцлавским Институтом им. Ежи Гротовского (о знаменитых студиях заведения читайте здесь), отправилась в первую экспедицию в Сванетию – горный регион на западе Грузии. Целью была не экзотика, а поиск первоисточников – аутентичных форм пения, переживших столетия. Эти поездки – а между 1999 и 2003 годами их было несколько – стали «полевыми лабораториями», в которых рождался новый театральный подход.
Вернувшись во Вроцлав, участники сформировали постоянный коллектив, объединивший вокруг себя певцов, перформеров, антропологов и композиторов. Со временем к Грузии добавились новые направления поиска – Армения, Курдистан, Израиль, Афон, Северная Африка. Театр развивался как живой архив голосов и ритуалов, которые переплетались со сценическими структурами.
Формально ZAR является резидентом Института Гротовского во Вроцлаве – преемника радикальной театральной традиции, рассматривающей театр как форму духовной практики. Однако ZAR быстро обрел самостоятельное лицо: более телесное, более музыкальное, лишенное дидактики, но глубоко погруженное в трансформационное действие.
В 2003 году появился первый полноценный проект – Uwertura, ставший частью будущего триптиха «Евангелия детства». А в 2009 году коллектив представил завершенную версию этого цикла в лондонском Barbican Centre – и о польском театре ZAR заговорил мир.
С тех пор история группы – это непрерывное движение: новые спектакли, межконтинентальные гастроли, эксперименты с музыкальной формой, исследование различных религиозных традиций. Но началось все с одного вопроса: что может родиться из глубокого слушания?
Особенности и художественные методы
Театр ZAR часто называют «театром слуха». И это не метафора. Их спектакли рождаются не из слова или текста, а из голоса – точнее, из того, как люди умеют слышать друг друга. Все начинается с многоголосья: архаичного, глубокого, часто взятого из религиозных или ритуальных традиций. Но это не реконструкция фольклора, а, скорее, основа живого действия, которое каждый раз происходит по-новому.
ZAR работает не по готовым сценариям, а создает спектакль как процесс – через телесные упражнения, вокальные практики, поиск звучания, которое объединяет группу. Здесь нет разделения на «актеров» и «зрителей» в привычном смысле. В зале часто нет классической сцены, а зритель находится в одном пространстве с исполнителями – дышит с ними, слышит то же, что и они.
Еще одна черта – коллективная работа. Все спектакли создаются не по иерархическому принципу «режиссер – актер», а как общая лаборатория, где каждый участник является соавтором. Важен не образ или сюжет, а состояние – общий ритм, общее звучание, которое постепенно рождает форму.
Особое внимание театр уделяет именно физическому состоянию голоса. Для ZAR пение – это, в частности, движение тела, дыхание, присутствие. Именно поэтому этот театр не столько «смотришь», сколько «проживаешь».
Главные проекты и международное признание
Первый масштабный проект театра ZAR – триптих «Евангелия детства» – создавался постепенно, на протяжении нескольких лет. Началось все с «Увертюры» (2003), за ней последовали «Кесарево сечение. Триптих» (2007) и «Анхелли. Вопль» (2009). В этих спектаклях соединены древние песни, глубокие телесные состояния, символическое действие и визуально-сонорная атмосфера, которая не имеет прямого аналога в традиционном театре.
Кульминацией триптиха стала премьера в лондонском Barbican Centre в 2009 году – театр сразу привлек к себе внимание международной критики. Американская Los Angeles Times назвала работу ZAR «лучшим новым музыкальным театром», а Вроцлавская театральная премия отметила проект как ключевое событие того театрального года.
После этого театр отправился в долгие гастроли: Лос-Анджелес, Чикаго, Эдинбург, Рим, Тбилиси, Сеул. Часть «Кесарево сечение» получила престижные награды Total Theatre Award и Herald Angel на Эдинбургском фестивале в 2012 году.
Последующие спектакли ZAR затрагивали еще более сложные темы. В Armine, Sister (2013) театр исследовал память об армянском геноциде – не как политическое событие, а как травму, живущую в песнях, телах, голосах. В спектакле звучали вокальные традиции из Армении, Турции, Ирана – часто в окружении почти полной темноты, где слух становился главным органом чувств.
В 2016 году, на Театральной Олимпиаде во Вроцлаве, ZAR представил «Медея. О пересечении» – работу о потере дома, изгнании и женских голосах в миграционных историях. Сотрудничая с исполнительницами из Египта, Сирии, Турции, театр создал спектакль, который объединял мифы и современность, Запад и Восток.
Свои двадцать лет ZAR отметил в 2023–2024 годах серией спектаклей и музыкальных событий. В программе были новые работы («Шеол», «Служанки», «Медеи») и перформансы, подводящие итог двум десятилетиям экспериментов. Но, кажется, это был не итог, а скорее начало нового этапа поисков.
Люди ZAR: команда, лидер, голоса
В центре театра ZAR – его основатель и многолетний лидер Ярослав Фрет. Он не только режиссер, но и исследователь, организатор экспедиций, куратор многочисленных проектов Института Гротовского. Именно Фрет в 1999 году повел первую группу в горы Сванетии, и с тех пор стал главным двигателем этого уникального театрального пути. Его стиль – не диктатура художника, а постоянное приглашение к диалогу, поиску, сомнению.
Но ZAR – это не театр одного имени. Это ансамбль в прямом смысле: коллектив, в котором каждый участник формирует звучание, атмосферу, драматургию спектакля. Многие актеры и музыканты работают в труппе уже более 10 лет. Они обогащают репертуар театра собственными исследованиями, голосовыми техниками, духовными и культурными традициями.
В разные годы к театру присоединялись исполнители из Армении, Ирана, Израиля, Турции. Они становились полноправными участниками процесса – не как «экзотические» голоса, а как равноправные творцы нового сценического языка. Именно благодаря этой открытости театр ZAR сохраняет живую форму, которая постоянно меняется и обогащается.
В своих интервью Ярослав Фрет подчеркивает: ZAR – это не актерский проект, а форма совместной жизни. Спектакли – лишь вершина айсберга. А основное происходит в лабораториях, во время экспедиций, в интенсивной работе с телом, голосом и доверием между людьми.
Театр, меняющий зрителя
Театр ZAR не ставит целью только развлечения или занудные поучения. Скорее, он заставляет остановиться и услышать. Не сюжет, не мораль, а себя рядом с другими. В тишине, в общем дыхании, в голосе, идущем словно изнутри. Именно поэтому спектакли ZAR оставляют след – не как воспоминание о шоу, а как нечто пережитое. Этот театр не каждому зайдет, но тот, кто остается, выходит другим. Так работают люди, которые верят в дело, которое делают. И в этом они похожи на исполнительную власть Вроцлава.
